1. О жизни будущего века

     

    О жизни будущего века
    всё сказано.
    И ни-че-го!
    И я, лишённый чувств калека,
    не в силах осязать его.

    И скуп, и сдержан Символ веры,
    к порывам любопытства строг.
    Что там? Приметы ли, примера
    ни в строчке нет, ни между строк.

    Бессмертий два?
    Бессмертье муки…
    О нём у нас наслышан всяк.
    Но разве в нём – живые звуки,
    коль жизнь земная – не пустяк?

    О, Господи! Зубовный скрежет
    любым младенцем пережит.
    Живую плоть и жгут, и режут.
    И вновь всё то же нам грозит?

    Куда как внятны корчи ада:
    мрак, жар свирепый, жуткий хлад.
    Но в чём же, в чём она, услада
    для тех, кто призван в горний сад?

    Не утвердится ли меж ними
    и всем земным глухой барьер?
    Не скучен будет херувимий
    превечный хор небесных сфер?

    Или о нас печаль пребудет
    в их душах, как жила и здесь,
    и всяк молитвою натрудит
    о нас всевечный век свой весь?

    Я для себя не жду пощады,
    Господь, от Твоего суда.
    Но если вдруг в реторты ада
    меня не втащат навсегда,

    и, недостойный благодати,
    сверх меры буду пощажён,
    как в горней мне пребысть палате
    святых мужей, пречистых жён?

    Там, где ничто не станет длиться,
    и где иссякнет ток минут,
    ничто случайно не случится, –
    ни постучат, ни упрекнут.

    И где ни вздоха, ни рыданья
    извне не принесёт волна,
    и всепокоем созерцанья
    насыщен буду я сполна

    в том Авраамлем дивном лоне,
    где мягко, как в гнезде птенцам.
    А грешник?
    Пусть в геенне стонет,
    низвергнутый в бессрочный срам?

    И так сверхмирные пустоты
    всех нас невнятностью томят,
    что люд пустился в анекдоты
    без удержу про рай и ад.

    Не соблазнит сераль прелестный
    наркозом чувственных услад,
    и пир в обители Телемской
    не завлечёт в обжорный ряд.

    Но отворятся ли иные
    явленья, смыслы, знамена
    в том дне, подобном летаргии,
    в той яви бестелесней сна?

    О, чем тогда займу я душу –
    в отсутствие годин, минут?
    Что, как молитвою нарушу
    запрет на всякий дольний труд?..

    Но я же изведусь, исчахну
    без попеченья о своих…
    Кому свою прибавлю драхму?
    Кому прочту приветный стих?

    Неужто все души волненья
    навек отменят тишь и гладь,
    и мне без волеизъявленья
    смиренной мумией лежать?

    Но где ж мой дар от Бога – воля?
    Свобода выбрать правый путь?
    Иль это всё фантом, не боле?
    Ответьте сердцу кто-нибудь!

    Молчат.
    Не лучше ли, чем эта
    невнятность вещего Вседня, –
    ночь всемогущая, без света,
    покой, без звука, без ответа,
    как до рождения, без дна?

    Иду, томлюсь и вопрошаю…
    Лишь чей-то шепот невзначай:
    Се тайна… Тайна пребольшая…
    Сорвать покров не поспешай.

    Иду неровно, как калека.
    Всё тайны, тайны… тут и там
    …………………………………
    О, жажда откровенья тайн
    о жизни будущего века!

     

    2016


  • Юрий Михайлович Лощиц (р. 21 декабря 1938) — русский поэт, прозаик, публицист, литературовед, историк и биограф.


    Премии:

    • Имени В.С. Пикуля, А.С. Хомякова, Эдуарда Володина, «Александр Невский», «Боян»
    • Большая Литературная премия России, Бунинская премия.
    • Патриаршая литературная премия имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия (2013)

    Кавалер ордена святого благоверного князя Даниила Московского Русской православной церкви.